Опубликовано

Украденное в Крыму — штрафы или компенсации?

Два принципиально разных подхода к политике компенсации отобранных крымских активов станут для украинской власти испытанием на умение не ослаблять хватку

Около двух лет понадобилось украинским инвесторам, как в лице частных компаний, так и в лице государства, чтобы экономические претензии к РФ по поводу экспроприированных активов в Крыму обрели юридическую форму. Так, в январе 2016 года международный арбитражный суд в Гааге начать разбирательство по иску группы компаний, подконтрольных Игорю Коломойскому, против РФ. Кроме того, государственные Ощадбанк и «Нафтогаз Украины» тоже заявили в судебном порядке свои претензии по поводу незаконно отобранных крымских активов.

Суть требований частных компаний, сформулированных владельцами аэропорта Бельбек и ряда нефтеторговых предприятий, заключается в возмещении стоимости отнятых активов. Этот спор, безусловно, растянется на долгие годы. И какой бы ни была окончательная сумма, ее фиксация будет означать фактическое признание аннексии Крыма Россией. Кроме того, украинские инвесторы получат гипотетическую возможность компенсировать свои потери путем ареста и последующей продажи имущества РФ за рубежом. Именно такую стратегию выбрали бывшие мажоритарные акционеры нефтекомпании ЮКОС. Итогом их девятилетних судебных разбирательств в третейском суде Гааги против РФ стало признание компенсации в размере $50 млрд. за незаконно присвоенные в 2004–2007 годах активы государственными компаниями «Роснефть» и «Газпром». По данным компании GML, только во Франции в качестве обеспечения выполнения этого решения заморожены активы на 1 млрд. евро. Безусловно, такая стратегия не предполагает возвращения бывших хозяев к управлению имуществом.

Что касается исков украинских госкомпаний к РФ, то их детали не разглашаются. В экспертной среде существует предположение о выдвижении требования начислить штрафы за незаконное пользование чужим имуществом. Если будет выбран такой подход, сохраняется возможность не только «компенсировать» утраченное, но и вернуть его. Правда, судебный процесс в этом случае является лишь частью более масштабной стратегии.

Современная дипломатия XXI века, как показал российско-украинский конфликт, избегает таких затратных методов, как открытое объявление войны с последующей репарацией от капитулирующей стороны. Поэтому определение стоимости аннексированных активов будет напрямую зависеть от широты инструментария, который будет способна задействовать украинская сторона.

Способствовать этому может консолидация владельцев крупного капитала в вопросе требования компенсаций и неустоек за потерянный бизнес. Помимо Игоря Коломойского интерес к такому процессу пока публично не проявили ни Ринат Ахметов (его компании были совладельцами «Крымэнерго»), ни Константин Григоришин, ни владелец крымского «Титана» Дмитрий Фирташ. Скорее складывается впечатление, что украинские магнаты откровенно рассчитывают на ссору между Коломойским и Банковой. А крымский вопрос оставляют исключительно в хозяйственной плоскости.

В любом случае, судебное давление может сопровождаться монотонным блокадно-переговорным процессом. Помимо транспортной, торговой и энергетической изоляции, инициированных ранее как государством, так гражданскими структурами, ключевой момент состоит в блокировании международного судоходства в зоне оккупации. Потенциальным союзником Киева в этом вопросе может стать прежде всего Анкара. Эта инициатива, во-первых, открывает возможности для ареста наиболее ликвидных активов и судебной конфискации судов государства-нарушителя в портах третьих стран. Во-вторых, переход к этому этапу позволит украинской власти вынести на уже установленный формат многосторонних переговоров предложение, например, о проведении морской миротворческой операции. Ведь именно полное блокирование навигации по Дунаю в сербском сегменте во время войны в бывшей Югославии позволило международному сообществу доказать преступления сербского диктатора Слободана Милошевича.

Безусловно, «морские» маневры потребуют от украинской власти стойкости не только на внешних рубежах, но и на внутреннем информационном рынке. Неоднозначная реакция общества на любые инициативы, которые тем или иным образом негативно отражаются на населении оккупированных территорий, — результат невнятной политики Киева по отношению к гражданам по обе стороны линии разграничения. Это еще один вызов кампании по открытому судебному и экономическому противостоянию с РФ в контексте сведения счетов. Ведь под эгидой борьбы за аннексированные активы (в виде ли компенсации или в виде пени) человеческий фактор отходит на второй план. В оценке потерь в результате утраченных территорий вместе с заводами и месторождениями человеческий капитал оказывается за скобками. По умолчанию. А ведь именно замалчивание этого щекотливого вопроса позволяет спекулировать на теме «авторства преступлений» на оккупированных территориях и снижает ценность аргументов украинской стороны.